Обезьяний оркестр Мейсена и Дрездена: сатира, ставшая классикой

12 октября 202622:14

На одном из придворных обедов саксонского двора оркестр играл откровенно скверно. Свидетелем неловкости стал главный модельмейстер Мейсенской мануфактуры Иоганн Иоахим Кендлер — и вместо того, чтобы промолчать, придумал ответ куда более едкий, чем любая эпиграмма. Так родилась идея «Обезьяньей капеллы» (нем. Affenkapelle): фарфоровые обезьяны в напудренных париках и расшитых камзолах, старательно фальшивящие на скрипках, валторнах и литаврах — точь-в-точь как настоящие придворные музыканты. По одной из версий, прообразом растратчика-капельмейстера послужил сам граф Генрих фон Брюль, первый министр при дворе Августа III, известный своей склонностью к роскоши.


Кендлер создавал композицию между 1745 и 1753 годами: набор разросся до двадцати с лишним фигур, каждая — со своим инструментом и характером. Одной из первых покупательниц стала маркиза де Помпадур, приобретшая партию оркестрантов в 1753 году — начало её коллекции, которая позже вырастет почти до четырёхсот предметов Мейсена.


Сюжет оказался слишком удачным, чтобы остаться только мейсенским. Уже в XVIII веке его начали заимствовать другие европейские мануфактуры — от английского Челси до немецкого Фюрстенберга. Но самая тесная связь у обезьяньего оркестра сложилась именно с Дрезденом — городом, без которого не было бы и самого Мейсена: указ об основании мануфактуры Август Сильный подписал в январе 1710 года, и первые полгода фарфор делали в самом Дрездене, прежде чем производство перевели в замок Альбрехтсбург, на скалу над Эльбой, в город Мейсен. Дрезден при этом навсегда остался витриной саксонского фарфора — именно здесь его продавали, и именно поэтому на Западе мейсенские изделия долгое время называли попросту «дрезденским фарфором».


С середины XIX века собственную версию обезьяньего оркестра, под клеймом синей короны, начала выпускать уже отдельная Дрезденская фарфоровая мануфактура — не подделка, а самостоятельное прочтение полюбившегося сюжета. А в 1912 году к теме вернулся и сам Мейсен: скульптор Отто Пильц переодел оркестрантов в джазовый состав, доказав, что даже фарфоровая шутка двухвековой давности умеет звучать современно.

Три столетия спустя обе мануфактуры по-прежнему обращаются к этому сюжету — редкий случай, когда одна насмешка над плохой музыкой оказалась долговечнее почти любой мелодии, которую высмеивала.